Неточные совпадения
— Все
или один?» И, не помогая мучившемуся юноше, с которым она танцовала, в разговоре, нить которого он упустил и не мог поднять, и наружно
подчиняясь весело-громким повелительным крикам Корсунского, то бросающего всех в grand rond, [большой круг,] то в chaîne, [цепь,] она наблюдала, и сердце ее сжималось больше и больше.
Левин боялся немного, что он замучает лошадей, особенно и левого, рыжего, которого он не умел держать; но невольно он
подчинялся его веселью, слушал романсы, которые Весловский, сидя на козлах, распевал всю дорогу,
или рассказы и представления в лицах, как надо править по-английски four in hand; [четверкой;] и они все после завтрака в самом веселом расположении духа доехали до Гвоздевского болота.
— Вы, батенька, слишком легко
подчиняетесь фактам, в ущерб идее. А — надо знать: принятие
или непринятие той
или иной идеи оправдывается чисто теоретическими соображениями, а отнюдь не степенью пригодности
или непригодности этой идеи для обоснования практической деятельности.
Она не училась у Европы, что нужно и хорошо, не приобщалась к европейской культуре, что для нее спасительно, а рабски
подчинялась Западу
или в дикой националистической реакции громила Запад, отрицала культуру.
Почему огромное количество людей, на стороне которых есть преобладание физической силы, согласны
подчиняться одному человеку
или небольшой кучке людей, если они носители власти?
Кругом в лесу и на поляне стояла мертвящая тишина, нарушаемая только однообразным жужжанием комаров. Такая тишина как-то особенно гнетуще действует на душу. Невольно сам уходишь в нее,
подчиняешься ей, и, кажется, сил не хватило бы нарушить ее словом
или каким-нибудь неосторожным движением.
Но в условиях падшего мира он отяжелевает, притягивается вниз,
подчиняется необходимому заказу, он создает не новую жизнь, а культурные продукты большего
или меньшего совершенства.
Но я согласен
подчиниться и слиться лишь с той природой и тем обществом, которые будут моей собственностью, которые войдут в мой микрокосм
или в меня, как микрокосм.
Человечество должно было освободиться от ложных, сомнительных теократий, стать на ноги, очеловечиться и очеловечить всю свою культуру, чтобы явилась почва для истинной, подлинной теократии, чтобы вольно и сознательно
подчиниться власти Бога, Бога, а не папы
или цезаря, не человеческого иерархизма.
Авгарь
подчинялась своему духовному брату во всем и слушала каждое его слово, как откровение. Когда на нее накатывался тяжелый стих, духовный брат Конон распевал псалмы
или читал от писания. Это успокаивало духовную сестру, и ее молодое лицо точно светлело. Остальное время уходило на маленького Глеба, который уже начинал бодро ходить около лавки и детским лепетом называл мать сестрой.
Ну, и
подчинилась,
или, говоря другими словами, махнула рукой и живу сама по себе.
Но они от него не зависят: все равно, застигнут ли они его
или благополучно пройдут мимо, — все равно, ему и еще, и еще придется идти им навстречу и
подчиниться.
Как бы то ни было, но для нас, мужей совета и опыта, пустяки составляют тот средний жизненный уровень, которому мы фаталистически
подчиняемся. Я не говорю, что тут есть сознательное"примирение", но в существовании"подчинения"сомневаться не могу. И благо нам. Пустяки служат для нас оправданием в глазах сердцеведцев; они представляют собой нечто равносильное патенту на жизнь, и в то же время настолько одурманивают совесть, что избавляют от необходимости ненавидеть
или презирать…
Сделалось то, что есть теперь: одни люди совершают насилия уже не во имя противодействия злу, а во имя своей выгоды
или прихоти, а другие люди
подчиняются насилию не потому, что они считают, как это предполагалось прежде, что насилие делается над ними во имя избавления их от зла и для их добра, а только потому, что они не могут избавиться от насилия.
Но пришло время для дикаря, когда, с одной стороны, он, хотя и смутно, но понял значение общественной жизни, значение главного двигателя ее, общественного одобрения
или осуждения — славы; с другой стороны, когда страдания его личной жизни стали так велики, что он не мог уже продолжать верить в истинность своего прежнего понимания жизни, и он принял учение общественное, государственное и
подчинился ему.
Народы никогда не покоряли себе других народов одним насилием. Если народ, покорявший другой, стоял на низшей степени развития, то всегда повторялось то, что он не вводил насилием своего устройства жизни, а, напротив, всегда сам
подчинялся тому устройству жизни, которое существовало в покоренном народе. Если чем покорен
или близок к покорению какой-либо из подавляемых силою народов, то только общественным мнением, а никак не насилием, которое, напротив, всё больше и больше возмущает народ.
Истина не только указывает путь жизни человеческой, но открывает тот единственный путь, по которому может идти жизнь человеческая. И потому все люди неизбежно, свободно
или не свободно пойдут по пути истины: одни — сами собою совершая предназначенное им дело жизни, другие — невольно
подчиняясь закону жизни. Свобода человека в этом выборе.
По этому учению важно не то, чтобы исповедовать в жизни ту истину, которая открылась тебе, и вследствие этого неизбежно быть вынужденным осуществлять ее в жизни
или по крайней мере не совершать поступков, противных исповедуемой истине: не служить правительству и не усиливать его власть, если считаешь власть эту вредною, не пользоваться капиталистическим строем, если считаешь этот строй неправильным, не выказывать уважения разным обрядам, если считаешь их вредным суеверием, не участвовать в судах, если считаешь их устройство ложным, не служить солдатом, не присягать, вообще не лгать, не подличать, а важно то, чтобы, не изменяя существующих форм жизни и, противно своим убеждениям,
подчиняясь им, вносить либерализм в существующие учреждения: содействовать промышленности, пропаганде социализма и успехам того, что называется науками, и распространению образования.
Хорошо было еврею
подчиняться своим законам, когда он не сомневался в том, что их писал пальцем бог;
или римлянину, когда он думал, что их писала нимфа Егерия;
или даже когда верили, что цари, дающие законы, — помазанники божии;
или хоть тому, что собрания законодательные имеют и желание и возможность найти наилучшие законы.
«Но, — скажут на это, — всегда во всех обществах большинство людей: все дети, все поглощаемые трудом детоношения, рождения и кормления женщины, все огромные массы рабочего народа, поставленные в необходимость напряженной и неустанной физической работы, все от природы слабые духом, все люди ненормальные, с ослабленной духовной деятельностью вследствие отравления никотином, алкоголем и опиумом
или других причин, — все эти люди всегда находятся в том положении, что, не имея возможности мыслить самостоятельно,
подчиняются или тем людям, которые стоят на более высокой степени разумного сознания,
или преданиям семейным
или государственным, тому, что называется общественным мнением, и в этом подчинении нет ничего неестественного и противоречивого».
Все правительственные требования уплаты податей, исполнения общественных дел, подчинения себя накладываемым наказаниям, изгнания, штрафы и т. п., которым люди как будто
подчиняются добровольно, в основе всегда имеют телесное насилие
или угрозу его.
Только бы не
подчиниться их началам, вопреки своей натуре, только бы не помириться с их неестественными требованиями, а там что выйдет — лучшая ли доля для нее
или гибель, — на это она уж не смотрит: в том и другом случае для нее избавление…
Все отрасли промышленности, все ремесла, имеющие целью удовлетворять «вкусу»
или эстетическому чувству, мы признаем «искусствами» в такой же степени, как архитектуру, когда их произведения замышляются и исполняются под преобладающим влиянием стремления к прекрасному и когда другие цели (которые всегда имеет и архитектура)
подчиняются этой главной цели.
К какому отделу отнесены будут нами цветники и сады, в которых первоначальное назначение — служить местом прогулки
или отдыха-совершенно
подчиняется назначению быть предметами эстетического наслаждения?
То и другое требование — следствие ограниченности человека; природа и действительная жизнь выше этой ограниченности; произведения искусства,
подчиняясь ей, становясь этим ниже действительности и даже очень часто подвергаясь опасности впадать в пошлость
или в слабость, приближаются к обыкновенным потребностям человека и через это выигрывают в его глазах.
Когда же художник более
подчиняется заранее предположенной цели, — тогда ли, когда в своих произведениях выражает истину окружающих его явлений, без утайки и без прикрас,
или тогда, когда нарочно старается выбрать одно возвышенное, идеальное, согласное с опрятными инстинктами эстетической теории?
Мы обвиним за равнодушие к низостям и пороку только того, у кого это равнодушие проистекает из трусости, корысти и т. п., кто входит в близкие соотношения с пороком и не восстает на него, а потворствует
или даже сам
подчиняется ему, хотя наружно.
Каков поп, таков и приход. Попы хлыновцы знать не хотели Москвы с ее митрополитом, их духовные чада — знать не хотели царских воевод, уклонялись от платежа податей, управлялись выборными, судили самосудом, московским законам не
подчинялись. Чуть являлся на краю леса посланец от воеводы
или патриарший десятильник, они покидали дома и уходили в лесные трущобы, где не сыскали б их ни сам воевода, ни сам патриарх.
Как назовем мы то, когда видим, что большое число людей не только повинуются, но служат, не только
подчиняются, но раболепствуют перед одним человеком
или перед немногими некоторыми людьми, — и раболепствуют так, что не имеют ничего своего: ни имущества, ни детей, ни даже самой жизни, которые бы они считали своими, и терпят грабежи, жестокости не от войска, не от варваров, но от одного человека, и не от Геркулеса
или Самсона, но от людей большей частью очень плохих в нравственном отношении.
Чтобы оценить значение веры, нужно прежде всего принять, что вера хотя и не
подчиняется категориям логического, дискурсивного познания, однако тем самым еще не низводится на степень субъективного верования, вкуса
или прихоти, ибо такое истолкование противоречит самому существу веры: это была бы неверующая вера.
Для того же, чтобы благородному и благодушному субъекту не было особенной тяжести
подчиниться этой необходимости, было положено дать ему в виде реванша утешение, что Алина Дмитриевна принуждает его к женитьбе на себе единственно вследствие современного коварства новейших людей, которые, прозрев заветы бывших новых людей,
или «молодого поколения», не хотят вырвать женщину, нуждающуюся в замужестве для освобождения себя от давления семейного деспотизма.
Относясь еще вчера весьма пассивно к матушкиному проекту моих усиленных научных занятий, я теперь уже осуждал себя за это равнодушие — и теперь сам страстно желал учиться, и учиться не для чего-нибудь корыстного, не для чинов, не для званий
или денежных выгод, а именно для самих знаний, для постигания всего того, что при незнании и необразованности проходит у человека незамеченным и ничтожным, меж тем как при глубоком разумении жизни в ней все так осмысленно, так последовательно, причинно и условно, что можно властвовать жизнью, а не
подчиняться ей.
— Не верю я в предрассудки, но у меня примета: как только начну что-нибудь 13-го числа
или встречусь с этой фигурой, то всегда кончаю плохо. Всё это, конечно, чепуха, вздор, нельзя этому верить, но… объясни, почему всегда так случается, как приметы говорят? Не объяснишь же вот! По-моему, верить не нужно, но на всякий случай не мешает
подчиняться этим проклятым приметам… Вернемся! Ни меня, ни тебя, брат, не выберут, и вдобавок еще ось сломается
или проиграемся… Вот увидишь!
«Жизнь», думало бы оно, в том, чтобы
подчиняться законам тяжести, т. е. не двигаться, лежать и
подчиняться происходящим в теле химическим процессам, а вот я делаю это, а еще надо двигаться, питаться, искать самца
или самку».
— Да решайте же! Решайте, наконец, что делать! Ведь это — пытка. Ведь если так продолжится, можно с ума сойти, наконец. Идем к нему
или извиняться,
или откровенно сказать, что мы не можем
подчиниться его условиям, что власть сцены сильнее нас, что мы уже отравлены тем ядом, с которым он сравнил наше участие на внешкольных подмостках.
— Несмотря на все мое желание быть полезным обществу, я вижу, что при настоящем положении дел, при таких беспорядках и при том, как ко мне относятся, я ничего сделать не могу и если общество желает меня оскорблять недоверием, сам попрошу уволить меня от ведения дел и звания председателя,
или подчиниться моему умению и опытности. При таких условиях я могу управлять.
— Как один из главных двигателей великого дела, я должен взять с вас, панове, слово не увлекаться горячностью, даже патриотическою, и не считать для себя оскорблением, если кто из ваших братий будет противного с вами мнения. Я первый даю слово
подчиниться этому уговору. Только большинство голосов решает мнение
или предложение, и этому решению покоряются все безусловно.
Ирена почти без чувств, бессознательно
подчинялась своей матери, не имея сил,
или вернее не смея сопротивляться ей.
Даже иностранные купцы, «басурмане», как их называл народ,
подчинялись этой силе народной набожности, да и не осмеливались, боясь взрыва негодования масс, заняться торговлей в воскресенье
или в праздник.
Наде — если она сразу поступит на курсы — надо будет
подчиняться известным правилам. В студенческих номерах, во всяком случае, ей оставаться нельзя. Она еще там, у себя, говорила, что, быть может, попадет к дальним родственникам ее матери где-то на Плющихе
или в одном из переулков Остоженки; но что она сначала хочет"осмотреться". Может, эти родственники окажутся и совсем"неподходящими".
А если она будет принята — надо сейчас же
подчиниться правилам
или жить у родственников,
или в общежитии.
Но разве я порчу? Ни малейше. Наоборот,
подчиняясь голосу общественного мнения, немедленно спорол креп и теперь ношу его в боковом кармане, чтобы никого не беспокоить и не портить чудесного настроения. Не смею беспокоить. Не имею ни малейшего права, как гражданин. Гражданин —
или гадина?.. что-то я не совсем понимаю.
Ряд опытов и рассуждений показывает каждому человеку, что он как предмет наблюдения подлежит известным законам, и человек
подчиняется им и никогда не борется с раз узнанным им законом тяготения
или непроницаемости. Но тот же ряд опытов и рассуждений показывает ему, что полная свобода, которую он сознает в себе — невозможна, что всякое действие его зависит от его организации, от его характера и действующих на него мотивов; но человек никогда не
подчиняется выводам этих опытов и рассуждений.
Подчиняясь ли правительствам,
или не
подчиняясь им, люди одинаково никогда не знали, не знают и не могут знать, в какую форму сложится их жизнь, и тем более не может по своей воле небольшое число людей устраивать жизнь всех, так как форма жизни людей складывается всегда не по воле некоторых людей, а по очень многим сложным и независимым от воли некоторых людей причинам, из которых главная — нравственное, религиозное состояние большинства людей общества.
С тех пор как сказано и доказано, что количество рождений
или преступлений
подчиняется математическим законам, и что известные географические и политико-экономические условия определяют тот
или другой образ правления, что известные отношения населения к земле производят движения народа, с тех пор уничтожились в сущности своей те основания, на которых строилась история.
После двух
или трех перемен, которым покорно
подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масакà нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькою ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.